Послевоенные годы Западной Европы с полным правом можно назвать эрой спорта. Даже в периоды, богатые политическими событиями спорту в газетах уделяется не меньше места чем политике. Мировое господство спорта в достаточной степени ощущается и в шахматной жизни. Правда, наша древняя игра пользовалась популярностью еще тогда, когда спорт был достоянием только „избранных" и вероятно не утратит своего значения и в том случае, если „искусство" сломать переносицу перестанет считаться профессией, достойной мировой славы. Но сегодня мы живем под влиянием спорта и в связи с этим существуют организации, которые желают считаться с шахматами исключительно как с разновидностью спорта. Эта точка зрения может быть и не лишена некоторых плюсов, так как отчасти ей мы обязаны проникновением шахмат в широкие круги, в результате чего число организованных шахматистов в настоящее время раза в три превышает довоенные цифры.

Лишь этим объясняется тот факт, что недавний турнир в Лондоне принял размеры, немыслимые в прежнее время. То была не индивидуальная борьба мастеров, какой обычно являются турниры, а состязание 16 национальных команд, состоявшая каждая из четырех представителей. Засчитывались только очки всей команды, результаты, показанные отдельными шахматистами никого не интересовали. Таким образом борьба представляла точную копию спортивных состязаний. Новая, спортивная точка зрения на шахматы, получила грандиозное воплощение.

Но если в Лондоне мы видим триумф шахмат как спорта, то в интересах же шахматной игры нам приходится желать, чтобы этим турниром было положено качало конца этой точке зрения. В самом деле, турнир принес не мало разочарований. Во-первых, масса. Предполагали подобным состязанием привлечь публику. Однако, посещаемость и в связи с этим доход от входной платы остались далеко позади по сравнению с лондонским международным турниром 1922 г., хотя в нем боролись между собою „лишь" шестнадцать мастеров, а не шестнадцать наций. И посещаемость его могла быть еще выше, если бы организаторы уже тогда не сделали бы ряда уступок спортивной точке зрения; если бы, например, они стремились привлечь к участию шестнадцать лучших шахматистов мира, вместо того, чтобы руководствоваться представительством стран и наций; или, если бы они в ущерб качеству партий, не сократили бы время на обдумывание (20 ходов в час, вместо обычных 15). Как бы то ни было имена Капабланки, Алехина, Видмара привлекли тогда публику, чего на сей раз не могла сделать массовая спортивная демонстрация. Секрет в том, что хорошая шахматная партия подобно произведению искусства обладает ясно выраженным стилем и индивидуальностью; публика желает видеть индивидуальные достижения, а не цифровые результаты.

Вторым разочарованием турнира было качество партий. Сыграно было партий примерно столько же, сколько в пяти международных турнирах мастеров. Но из всех 480 партий можно было опубликовать максимум дюжину, и вряд ли хоть одна из них представляет теоретическую ценность. Причин этому много. Прежде всего, средняя сила участников не могла сравняться с силой чистого турнира мастеров. Далее, время на обдумывание опять было ограничено 20-ю ходами в час, чего, конечно, при таком массовом состязании едва ли можно было избегнуть. Между тем известно, что один непродумыванный ход может принести больше вреда, чем двадцать мастерских ходов пользы; в результате большинство партий решалось не стратегией и комбинацией, а - косвенно, конечно,—часами. К этому надо добавить наступившее быстро переутомление участников, которые в 11 дней вынуждены были закончить 15 партий. Кто-то остроумно заметил, что духу турнира вполне отвечало бы, если бы играть пришлось десятифунтовымм фигурами. Короче говоря: шахматы превратились в спорт, почти в физический спорт, и шахматный спорт погубил шахматное искусство. Между прочим, отнюдь не случайно, что это состязание имело место в Англии, родине спорта. Ибо здесь точка зрения на шахматы, как на спорт, уже давно завоевала себе симпатии. В отличие от других стран, в английских турнирах никогда не знали дней отдыха. Время на обдумывание в турнирах британского шахматного союза ограничивается постоянно 20-ю ходами в час, т.е. по мнению всех более или менее смыслящих в этом вопросе, в том числе и английских мастеров, слишком сокращенном для того, чтобы была возможной действительно хорошая игра.

Чтобы добиться хороших результатов в английском турнире, необходимы, в первую очередь, качества спортсмена, а затем уже шахматиста. Надо уметь хорошо распределять свое время и экономить силы для последних туров. Более того, мы глубоко убеждены в том, что английская турнирная система является главным препятствием того, что Англия за последние годы не выдвинула ни одного первоклассного мастера. Представьте себе молодого, талантливого английского шахматиста. Он скоро убеждается в том, что стремясь давать самое лучшее, он не может рассчитывать на успех. Если в первых партиях турнира он затратит слишком много энергии, то под влиянием отсутствия свободных дней, силы должны ему изменить. И даже в отдельных партиях, если он попытается извлечь из партии все, что подвластно его дарованию, он неизбежно попадет в цейтнот и проиграет. Короче говоря молодой мастер ясно должен себе дать ответ, что для практического успеха нужно играть не оригинально, а шаблонно, т.е. поверхностно и не глубоко. Подобным же путем нельзя стать большим мастером и в результате английская спортивная точка зрения убивает молодой талант в самом зародыше. И поэтому остается только желать, чтобы эта точка зрения никогда не восторжествовала.

Впрочем, даже в английских кругах, как-будто, начинается некоторое отрезвление. В октябре в Лондоне состоится международный турнир. Хотя организация его принадлежит частным лицам, однако, и британский шахматный союз, в конце концов, решился принять над ним протекторат. Идея организации этого турнира принадлежит молодому маэстро Виктору Биргеру, который не позволил английской турнирной рутине погубить свой талант, но покамест еще предпочитает проигрывать благодаря цейтноту, вместо того, чтобы играть поверхностно. В этом турнире игра будет вестись по старым правилам (15 ходов в час, 3 партии в 4 дня). Пятеро англичан будут состязаться с семью иностранцами. Среди англичан находим имена молодых талантов: Биргера, Фэрхерста и Винтера. В этом турнире будет сыграно лишь 56 партий, но тем не менее мы уверены, что, в противоположность лондонскому турниру наций, ряд партий будет иметь теоретическую ценность.

Будем надеяться, что этот турнир послужит поворотным пунктом в современной английской шахматно-спортивной точке зрения, которая, к сожалению, нашла доступ и в другие европейские страны.

х) От редакции. Взгляд наш на шахматы как орудие интеллектуальной культуры общеизвестен. Тем не менее спортивная точка зрения на шахматы сплошь и рядом проскальзывает в выступлениях наших общественников. Статья уважаемого гросмейстера Рети вполне разъясняет отрицательные стороны этого уклона. Не соглашаясь с ним в деталях, мы все же считаем статью не безинтересной для наших читателей.

Источник: "Шахматный листок" 1927 №17